• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: конфликт отцов и поколений всегда был развит у тюленей (список заголовков)
23:49 

laughs but is really sad inside.
Во Львове есть одно прекрасное место, где мы с Матти и Элли очень любим тусить.
Прекрасная скамейка рядом с Ратушей. Мы покупаем один штрудель на троих и одну огромную чашку кофе с корицей, от которого Матти забавно щурится (он терпеть не может запах корицы, но обожает её в качестве добавки), а Элли снова смеется. Я сижу на скамейке, подоткнув под себя колени и пытаюсь рисовать, пока Элли и Матти перебрасываются какими-то шутливыми оскорблениями; когда обращаются ко мне, я, не поворачивая головы, соглашаюсь и они дружно начинают ржать. Я поднимаю голову и от их хитрых лисьих рож меня тоже пробирает на смех. Затем мы пойдем на ярмарку и будем есть яблоки в карамели, пинать друг друга за право второго наушника и делать шутливые фотографии на крыше Ратуши; потом Матти купит Домс, который мы будем распивать из упаковки, когда-то бывшей упаковкой апельсинового сока; мы с Матти будем ржать над Элли, а тот показывать нам язык и совершенно очаровательно фыркать. Потом мы купим друг другу по футболке на два размера больше с какими-то аляповатыми рисунками на них и оттаскаем друг друга за уши, потом мы выпьем в Шоколаднице очень много вкусного кофе и купим очень много книг на площади Федорова.
х х х
Матти после вчерашней околопьянки срочно уехал обратно в Европу, а мы с Элли остались в Одессе (Элли уедет 11го сентября - у него начало учебного года 13го). Сегодня, после линейки и образцово-показательной поцриотической промывки мозгов, мы встретились у Оперного (если отбросить раздражающий факт практически постоянного нахождения там школоты, околовыпускников, туристов с голубями и прочих диковинок, то я просто обожаю это место. Помнится, как-то, в году так 2013ом мы, за неимением билетов на поезд у них и ключей от дома у меня, три ночи подряд ночевали у Оперного, на скамеечке. Было чудесно, верните мне то время) и поперлись в порт. Я обожаю порт. Я обожаю этот город, хоть он и чрезвычайно любит выбрасывать меня пинком из моей зоны комфорта. Идти по Приморскому и напевать and so what is love? and who am i? из from your favourite sky - чудеснее некуда.
В порту сейчас мерзко. Если честно, то сейчас везде мерзко - уже начинается пахнуть осенью (шутки про горящий сентябрь), но везде слишком душно, слишком много людей, слишком много всего... А здесь должно быть признание в любви к Элли за то, что он у меня есть, за то, что, стоит мне немного покачнуться, если мне вдруг стало не очень хорошо (слишком много людей на Приморском), то он моментально это замечает. Меня начало немного мутить от обилия запахов - я чувствую его успоковающие прикосновения и слышу его успокаивающие слова, весь мир сужается до его слов, его ладоней - успокоится, успокоиться, успокоиться.

you possess, savoir-faire
put cheap bleach on your hair
you know you do, you know you do
do you dare, take a breath
do you dream of a tragic death
you delicate flower.

Элли говорит, что представить можно все, что угодно, что мы ограничены только лишь тем, что ставим сами себе за рамки. Я чуть не падаю с лестницы рядом с Литературным музеем (никогда не дружил с той лестницей - постоянно заглядываюсь на пушку, что забываю смотреть под ноги), но Элли успевает меня словить. Ты никогда не смотришь под ноги, смеется Элли, грея руки о стакан с ледяным лимонадом (на Польском спуске есть обалденный лимонад, вкуснее, чем все элитные водицы, что я когда-либо пробовал; а Элли - сплошное противоречие), ты смотришь в себя. Я просто считаю чаек, говорю я, откидываясь головой на рюкзак.
Я просто считаю чаек.

Они счастливы, эти чайки?

you're looking for big love
you wanna have big love for free
you're looking for sunshine
you wanna have sunshine
until you bleed.

Элли живет у своих знакомых на Молдаванке (и это неиссякаемая тема для шуточек), поэтому мне приходится рано его отпустить. Он смеется на прощание ( с этими двумя я поразительно много смеюсь, даже странно) и треплет мои волосы, выдавая очередную шутку на уровне "сам пошутил - сам посмеялся" про их глазоубойный цвет. Я улыбаюсь ему, мне отчаянно, до покалывания в кончиках пальцев, хочется сказать какую-нибудь очень банальную глупость, мол, вы же знаете, да? ты и Матти - самое лучшее, что у меня когда-либо было. не знаю, что со мной будет, если вы исчезнете. не исчезайте, пожалуйста, но вместо этого я еле заметно киваю ему на прощание, а он, протянув мне книгу, которую я на автомате хватаю, запрыгивает в маршрутку, подмигивает мне и, прежде, чем я успеваю как-либо среагировать, даже просто махнуть ему рукой, маршрутка отъезжает.

Как только он разберется со своими делами, я вытащу его на море. Туристы уже уехали, на пляжах очень красиво, пустынно, приятно. Соленость моря кружится в воздухе и оседает на языке, песок забивается в кеды, брызги от накатывающих на берег волн попадают на футболку, и мне хочется припасть к границы земли и воды - к месту, которому, я кажется, принадлежу.

i remember every single thing you said to me.

@темы: сидирум, саймон говорит, конфликт отцов и поколений всегда был развит у тюленей, в нашем шапито страшно и темно, я вам не скажу за всю одессу

21:22 

laughs but is really sad inside.
Весна заразила нас оптимизмом серийных самоубийц.
Пост юношеского максимализма и страданий по поводу учебы. Просто потому что я могу. Каждый раз, когда мне вспоминают участие в "Самом Умном" или что-то в этом роде, то хочется то ли вмазать человеку, а потом прикинуться, будто ты здесь оказался совершенно случайно, то ли запрятаться в самый дальний и самый темный угол, чтобы остаться там навсегда. Я могу долго выебываться, но это только потому что, как сказал один человек из Хаба, понты - все, ради чего вообще стоит жить; на самом же деле я дичайший паникер, в интеллектуальном плане ничего из себя не представляющий. Никто не расскажет, что такое свобода, которая так нужна: все рок-н-рольные герои в запое забыли свои имена!

@темы: саймон говорит, конфликт отцов и поколений всегда был развит у тюленей, добро пожаловать на дно, в нашем шапито страшно и темно

20:21 

laughs but is really sad inside.
Когда-нибудь я напишу обо всех тех вещах, что мне снятся, не сбиваясь с одной мысли на другую, не завершив предыдущую. Когда-нибудь я обязательно это сделаю.

Это была ночь на среду; я долго не мог уснуть - все ворочался в кровати, пытаясь найти ту самую оптимальную середину: то мне казалось, что в комнате слишком душно, то наооборот, то хотелось пить, то в сортир. Удалось уснуть только к двум часам ночи. Сам процесс, так сказать, сна совершенно не запомнился: я просто проснулся с настойчивым ощущением, будто меня пристрелили. Тут нужна небольшая ремарка о том, что мне, бывает, снятся сны, в которых я будто проживаю новую жизнь: то в Римской империи, то в Мессопотамии, то в Индии или Китае, то в викторианском Лондоне, то в составе ирландских ополченцев и многое-многое другое. И, если меня, конечно, не будят раньше, то практически каждый сон заканчивается смертью. Однажды меня даже убили на электрическом стуле. Явно попахивает чем-то очень странным, но пока эти сны меня даже успокаивают, в некотором роде.
Так вот, я, собственно, ради чего эту шарманку завел. Это была на ночь на среду, я долго не мог уснуть. Удалось уснуть где-то под два часа ночи, однако сам процесс, так сказать, сна совершенно не запомнился: я просто проснулся с настойчивым ощущением, будто меня пристрелили. Я был немецким солдатом, элитным, учавствовал в Галицийской битве и наступлении на Варшаву, в Верденской «мясорубке»... А потом случился Луцкий или Брусиловский прорыв, куда отправили нас - 35 человек элитарного подразделения. Не хочу вдаваться в подробности, потому что, в отличии от остальных, этот сон был полон нелицеприятных подробностей устройства человеческого тела, но нас всех положили. В небольшой деревне на Волыни, мы лежали на сырой земле, истекая кровью - на последнем издыхании, практически мертвые; я поймал себя на том, что уставился в небо, где все синее-синее, а звезды яркие-яркие, представил, будто могу превратиться в звезду и улететь, будто не мои руки, зажимающие рану, сейчас в крови, будто не я лежу на холодной и сырой земле, на не родной земле и истекаю кровью.
Я подумал, что предпочел бы умирать не так. Не здесь.

@темы: in vino veritas, саймон говорит, литературщина, конфликт отцов и поколений всегда был развит у тюленей, добро пожаловать на дно, в нашем шапито страшно и темно, без заглавных букв

17:39 

laughs but is really sad inside.
- Знаешь, почему у евреев такие большие носы? Потому что воздух - бесплатный.

Этот город заставляет меня открывать рот шире в попытках надышаться, в попытках поймать больше воздуха - иначе все, баста, конец. Этот город бьет меня в грудь, в солнечное сплетение, роняет на асфальт и продолжает избивать: по плечам, в живот, несколько ударов приходятся по рукам или ногам, подошвой своих кед город задевает мою голову; я даже не пытаюсь защищаться. Да и зачем - город живет во мне. Этот город сворачивает меня в тонкую металлическую пластину, а потом раскладывает на молекулы; для города я - лишь расходный материал. Он бы предложил мне выпить на брудершафт, перейти на "ты" и на новый уровень отношений, но городу некогда - у него еще миллионы таких как я. Никому нет дела до того, что ты влюблен в промозглый ветер, что бросается в тебе лицо, путает волосы и запутывает тебя, перекашивает галстук и переворачивает жизнь с ног на голову, что капли дождя, что встречают преграду в виду тебя по пути к асфальту, тоже форма жизни, и что снежинки, которые дети ловят на язык - тоже живые. Этот город выворачивает меня наизнанку, сгибает пополам, заставляяя лежать и корчиться на троутаре, но этот город - мой.

@настроение: i am a human and i need to be loved just like everybody else does.

@темы: саймон говорит, литературщина, конфликт отцов и поколений всегда был развит у тюленей, без заглавных букв

a place to stay.

главная