• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: саймон говорит (список заголовков)
20:48 

laughs but is really sad inside.
Несколько дней назад мы с М. таки выбрались погулять. Одессу напрочь замело, снега, кажется, еще больше, чем в прошлом и позапрошлом годах. (ага, это те самые года, когда всю Пересыпь пришлось перекрывать, ибо там ничего проехать не могло, а я девять дней сидел дома, экономя продукты, потому что было пиздец как холодно, и нашу входную дверь приморозило так, что пришлось её феном отогревать).

Немного Нервно - Где над Ирландией шел снег.
фотографии заснеженной Одессы.
Хочется включить "Над Ирландией шел снег" и никуда не выходить. (но упаковка какао почти закончилась, а жить на одной нутелле и чае с имбирем как-то слишком). Но вместо этого я включаю "Только парами" и иду к М. в личку ныть, о том как я устал от всего, и умоляю его сходить со мной на "Ла-Ла-Лэнд". — а одиночек не берут на этот ковчег.

М. всему радуется как ребенок, в первый раз празднующий настоящее Рождество. Такое, с ёлкой, пахнущей снежным лесом и хвоей, с подарками, красиво обернутыми в шуршащую бумагу, с эггногом, приготовленным по бабушкиному рецепту, и историями, рассказываемыми главой семьи у камина. Но вместо этого я кормлю его тайской едой на вынос, пока он порывается сбежать из дома на открытый каток во Дворец Спорта (чертовы "Юри на льду"!), и пытаюсь вылечить его панику своими стихами и своим голосом. (да, продуктивно, сам знаю). М. - это самое радостное событие за весь мой январь, не считая Нового года, который мы с конфой встречали на хате у Н., но даже оттуда мне пришлось свалить в районе десяти утра первого января, а потом ехал в троллейбусе с кучей детей, перед выходом из дома глотнув немного абсента, и радостно смотрел в окно. Сделав, собственно, то, что и вырвало мне из радостной атмосферы называния друг друга петухами, я упал и проспал двенадцать с половиной часов кряду, а потом два дня сидел под одеялом и плакал. Мммм, мое любимое. М. учит меня говорить. Говорить много и обстоятельно, М. учит меня, что такое любовь. Конфа заебала и довела меня до просмотра Юрцов, а М. укутал меня в теплый оранжевый плед, принес сидра и сел смотреть этих пидоров со мной. А потом М. заболел и теперь я учусь говорить ему, какой он красивый с распухшим лицом и опухшими лимфоузлами. М. дает мне повод и вдохновение, из-за М. я пишу. Кстати, мы посмотрели Юрцов меньше, чем за одни сутки - и еще примерно через восемнадцать часов я написал фичок по ним. Господи, за что мне эти страдания? Вчера мы с М. смотрели финальные этапы Чемпионата Мира по болдрингу, и очень долго смеялись. Потом я плакал М. в плечо, потому что, кто знает, может быть, я хотел бы вернуться в скалолазание. Может, я никогда не хотел его бросать, но почему-то бросил. Я скучаю по спорту. Но еще больше я скучаю по тем временам, когда я знал, кто я такой, когда я знал, чего я хочу - и шел к этому.
А что сейчас?

@темы: сидирум, саймон говорит, после прочтения сжечь, пиксель, ноа купил себе маяк и остался там жить, конфликт отцов и поколений всегда был развит у тюленей, добро пожаловать на дно, я вам не скажу за всю одессу

01:44 

laughs but is really sad inside.
а я тут на почве ненависти к тому человеку, который сказал мне посмотреть юри на льду, вернулся на посткроссинг.
поэтому если кто вдруг хочет от меня открыточку и пару ласковых (или не очень) - милости прошу,
отправлю как только осмелюсь вылезти из-под одеяла по такой погоде.

@темы: саймон говорит

06:06 

laughs but is really sad inside.
пять утра, качаю симулятор формулы.
потому что так надо.

@темы: эфадина, саймон говорит

15:22 

laughs but is really sad inside.
ребята, это ниибически прекрасно!
х х х

oh sweet anna did you mean to do this to me
ive been trying hard to be rational

i tried drinking but the bottle is still empty
i can only hope for a fresh one

you tried loving but i guess you could not love me
how long can you count to a thousand

oh young sailor do see you what your captain sees?
love is nothing more than an action

what an ocean, what a world, on the big blue seas
you can change it all if you want to





@темы: добро пожаловать на дно, лехаим, саймон говорит, сидирум, синематека

18:00 

laughs but is really sad inside.
relationship goals: начать использовать обращение neshama на постоянной основе.

@темы: саймон говорит, добро пожаловать на дно

04:40 

laughs but is really sad inside.
10.11.2016 в 03:27
Пишет take me to battlefield:

Что меня поражает в истории взаимоотношений всех людей другой ориентации со всеми прочими людьми, — так это то, насколько эта история стара и как она, кажется, поразительным образом вечно остается практически на месте. Потому как мы все точно знаем: они — есть, они будут, и более того, они были всегда. Но вот же что удивительно: по-видимому, буквально при каждом поколении повторяется приблизительно одно и то же: рано или поздно, в какой-то момент, кто-то созревает и говорит: вот они! и вот она! проблема!.. читать дальше Поэтому — давайте будем провоцировать и обострять нетерпимость; давайте будем ограничивать этих людей в свободе; давайте будем лишать их человеческих прав и гражданских прав; давайте придумаем и введем способы искусственно изменять их природу (Дональд Трамп, который выступает за введение коррекционной терапии для ЛГБТ-людей).
Люди — разные; и при этом у людей есть какое-то все еще неистребимое свойство всеми силами сопротивляться этой элементарной истине. Речь может идти об их детях, или о полных незнакомцах, или вообще о самом туманном представлении, что «где-то там» есть «что-то такое», — все равно, в любом случае, реакция одна: мы не можем и не будем терпеть этих людей — даже если их нет и никогда не было нигде в непосредственной близости от нас; и мы ни за что не простим им то, что они смеют являться такими, какие они есть. Просто — несколько — другими. Поэтому мы прикроемся своими умопостроениями (желательно, одобренными сверху; а «наверху» может быть хоть Господь Бог, хоть Дональд Трамп), прикроемся религией, прикроемся моралью, и после этого пойдем, фактически, прямо нарушать одну из главных хоть религиозных, хоть просто человеческих заповедей, которая осуждает тех, кто творит, допускает или одобряет любое немотивированное зло по отношению к другому человеку. Очень хотелось бы дожить до каких-то утопических времен, когда хоть преимущественно «сверху», хоть преимущественно «снизу», но было бы повсеместно принято по-настоящему, а не лицемерно и не формально (я уже не говорю — в соответствии с чем-то, закрепленным государственно), уважать такую вещь, как врожденная человеческая индивидуальность и — это уму непостижимо, почему вообще мы все еще до сих пор это обсуждаем? — право просто и взаимно любить. Но, иной раз так поглядишь вокруг — и понимаешь, что даже решение этой проблемы было бы решением еще далеко не самой последней из наших проблем.

URL записи

@темы: саймон говорит, копипаста, в нашем шапито страшно и темно

05:24 

как перестать форсить бо бернема и начать жить.

laughs but is really sad inside.
"Hanged"
I hung myself today. Hanged? Whatever,
the point is I hanged myself today and I'm still
hanging.

I feel fine. Just bored. I keep hoping that
someone will come home and cut me down
but then I keep remembering that if I knew
someone like that I wouldn't be up here. Bit
ironic, right? Or is that not ironic? I read
somewhere that, like, anything funny is,
in some way, ironic. But I don't know if it's
funny or not. I don't think my brain owns
"funny", you know?

I feel taller. I like that.
I've never been away from my shadow for
this long. It had always clung to my feet,
parting momentarily for a quick dive into
the swimming pool. But never for five
hours. I like it. There's three feet of space
between my two and the floor.
I wanted something this morning. I may be
stuck. But at least I'm three feet closer to it."
- Bo Burnham, Egghead: Or, You Can't Survive on Ideas Alone

x x x


@темы: саймон говорит, в нашем шапито страшно и темно, spoken word poetry

22:06 

laughs but is really sad inside.
blyat'.
ребят, что делать, если случайно обновил оставшуюся после просмотра шерлока вкладку с би-би-си, а там кэтрин тейт.
а там кетрин тейт поет про пижамы и вообще невероятно прекрасная, в тысячу раз прекраснее донны, которую я, в общем-то, терпеть не могу.

неправильный у вас новый год.

@темы: саймон говорит, добро пожаловать на дно

19:28 

laughs but is really sad inside.


<...> There’s no easy way to say it so I’m just going to say it: Gravity Falls is coming to an end. There are two more
episodes left: “Weirdmageddon II: Escape from Reality” and “Weirdmageddon III” which will be our hour long series finale. After that, Gravity Falls as we know it will be over.
I know how tough this will be for many fans, and I feel you guys. But before you start sending me .GIF’s of pitchforks and torches let me explain.

The first thing to know is that the show isn’t being cancelled- it’s being finished. This is 100% my choice, and its something I decided on a very long time ago. I always designed Gravity Falls to be a finite series about one epic summer- a series with a beginning, middle, and end. There are so many shows that go on endlessly until they lose their original spark, or mysteries that are cancelled before they ever get a chance to payoff.

But I wanted Gravity Falls to have a mystery that had a real answer, an adventure that had a real climax, and an ending that had a real conclusion for the characters I care so much about. This is very unusual in television and a pretty big experiment, and Disney for their part has been enormously supportive. I know that hits are rare in this business, and its hard to let one of them go, so I’m so grateful that this company has had the vision to let me start (and end) the show the way I always wanted to.

Why did we wait so long to announce that this was the last season? The truth is, it wasn’t up to me. Before we started Season 2, my writers and I decided that this season would be the last. I wanted to announce this to the world at large then, but I was restricted from doing so, mainly because I think a lot of people were hoping I’d change my mind.

But Gravity Falls was never meant to be a series that goes on and on forever. It’s meant to be an exploration of the experience of summer, and in a larger sense a story about childhood itself. The fact that childhood ends is exactly what makes it so precious- and why you should cherish it while it lasts.
No words can describe how grateful I am for the millions of fans who have cherished Gravity Falls for the time that it’s been on air. Running a TV show, especially one where you write, direct, supervise, and co-star, can be an incredibly grueling experience. But every hand-written letter, tweet, tattoo, piece of art, costume and creation from the fans made this enormous undertaking worthwhile. To the Gravity Falls fandom- I love you guys. You’re weird and clever and smart and curious and have been a constant inspiration to me and the crew. You’ve picked us up when we felt down and pushed and inspired us to do the best work we possibly could.

I hope you enjoy watching our finale as much as we enjoyed dreaming it up.
And if you don’t, keep it to yourself, pal! Yeesh!

#gravityfalls #gravityfinale




@темы: in vino veritas, синематека, саймон говорит

21:38 

laughs but is really sad inside.
Пару лет назад у меня был прекрасный блокнотик (мне привез его Р. из Вильнюса, на нем были кошки и самолеты). Я записывал в него все мысли, стоило им прийти в голову, носил огрызок карандаша за ухом, а Р., когда приезжал, всегда смеялся и говорил, что я похож на элитного бомжа, хехе. Так вот, из-за чего, собственно, весь сырбор. Р. написал, что собирается завтра приехать в Одессу, Р. вернулся на Фэйсбук, обновил там аватар, информацию и обложку - у Р. теперь еще более кудрявые волосы (я помню, как сильно они мне нравились), у Р. теперь острые скулы и грустное лицо. Р. написал, что пообещал матери сделать сэлфи с памятником Заменгофа и искупаться в Черном море ночью. Р. хочет, чтобы я показал ему Одессу. Перепоказал. (Р. уехал в Вильнюс два года назад). Я помню, как два с лишним года назад мы сидели на узкой кухоньке и пили чай. Я помню, как красиво Р. рассказывал про Чехию и ее мосты, про Шотландию и ее людей, про Австрию и ее горы..

Я помню, что Р. никогда не любил "Золотого теленка", но приходил в совершенно щенячий восторг от "12 стульев" и Эллочки Щукиной, я помню, что Р. любит конфеты "Вечерняя Одесса" и обниматься с пушкой на Думской площади, вульгарные шутки про Лаокоона и змей, фотографии Оперного с необычных ракурсов, бордюр на Колонаде, прыгать на Тещином мосту, но терпеть не может обилие людей на Приморском и стоматологическую клинику там же. Я помню, что Р. любит футболки на два размера больше и кутаться в свитера, я помню, что Р. никогда особенно не умел есть замороженный лед - поэтому мы всей компанией помогали ему, чтобы успеть до того, как он начнет таять. Я помню, что Р. любит прыгать с пирса и одесских котов, Р. пообещал привезти зеркалку и пленочный - будем ходить по городу аки профи и фоткать котов. Я помню, что Р. любит дюшес и море.
Я помню, что Р. любит Одессу.

Р. совершенно чудесный и я не уверен, хватит ли мне сил сказать ему об этом.
Р. совершенно потрясающий и я не хочу, чтобы он уезжал.

@темы: саймон говорит, литературщина, конфликт отцов и поколений всегда был развит у тюленей, я вам не скажу за всю одессу

23:49 

laughs but is really sad inside.
Во Львове есть одно прекрасное место, где мы с Матти и Элли очень любим тусить.
Прекрасная скамейка рядом с Ратушей. Мы покупаем один штрудель на троих и одну огромную чашку кофе с корицей, от которого Матти забавно щурится (он терпеть не может запах корицы, но обожает её в качестве добавки), а Элли снова смеется. Я сижу на скамейке, подоткнув под себя колени и пытаюсь рисовать, пока Элли и Матти перебрасываются какими-то шутливыми оскорблениями; когда обращаются ко мне, я, не поворачивая головы, соглашаюсь и они дружно начинают ржать. Я поднимаю голову и от их хитрых лисьих рож меня тоже пробирает на смех. Затем мы пойдем на ярмарку и будем есть яблоки в карамели, пинать друг друга за право второго наушника и делать шутливые фотографии на крыше Ратуши; потом Матти купит Домс, который мы будем распивать из упаковки, когда-то бывшей упаковкой апельсинового сока; мы с Матти будем ржать над Элли, а тот показывать нам язык и совершенно очаровательно фыркать. Потом мы купим друг другу по футболке на два размера больше с какими-то аляповатыми рисунками на них и оттаскаем друг друга за уши, потом мы выпьем в Шоколаднице очень много вкусного кофе и купим очень много книг на площади Федорова.
х х х
Матти после вчерашней околопьянки срочно уехал обратно в Европу, а мы с Элли остались в Одессе (Элли уедет 11го сентября - у него начало учебного года 13го). Сегодня, после линейки и образцово-показательной поцриотической промывки мозгов, мы встретились у Оперного (если отбросить раздражающий факт практически постоянного нахождения там школоты, околовыпускников, туристов с голубями и прочих диковинок, то я просто обожаю это место. Помнится, как-то, в году так 2013ом мы, за неимением билетов на поезд у них и ключей от дома у меня, три ночи подряд ночевали у Оперного, на скамеечке. Было чудесно, верните мне то время) и поперлись в порт. Я обожаю порт. Я обожаю этот город, хоть он и чрезвычайно любит выбрасывать меня пинком из моей зоны комфорта. Идти по Приморскому и напевать and so what is love? and who am i? из from your favourite sky - чудеснее некуда.
В порту сейчас мерзко. Если честно, то сейчас везде мерзко - уже начинается пахнуть осенью (шутки про горящий сентябрь), но везде слишком душно, слишком много людей, слишком много всего... А здесь должно быть признание в любви к Элли за то, что он у меня есть, за то, что, стоит мне немного покачнуться, если мне вдруг стало не очень хорошо (слишком много людей на Приморском), то он моментально это замечает. Меня начало немного мутить от обилия запахов - я чувствую его успоковающие прикосновения и слышу его успокаивающие слова, весь мир сужается до его слов, его ладоней - успокоится, успокоиться, успокоиться.

you possess, savoir-faire
put cheap bleach on your hair
you know you do, you know you do
do you dare, take a breath
do you dream of a tragic death
you delicate flower.

Элли говорит, что представить можно все, что угодно, что мы ограничены только лишь тем, что ставим сами себе за рамки. Я чуть не падаю с лестницы рядом с Литературным музеем (никогда не дружил с той лестницей - постоянно заглядываюсь на пушку, что забываю смотреть под ноги), но Элли успевает меня словить. Ты никогда не смотришь под ноги, смеется Элли, грея руки о стакан с ледяным лимонадом (на Польском спуске есть обалденный лимонад, вкуснее, чем все элитные водицы, что я когда-либо пробовал; а Элли - сплошное противоречие), ты смотришь в себя. Я просто считаю чаек, говорю я, откидываясь головой на рюкзак.
Я просто считаю чаек.

Они счастливы, эти чайки?

you're looking for big love
you wanna have big love for free
you're looking for sunshine
you wanna have sunshine
until you bleed.

Элли живет у своих знакомых на Молдаванке (и это неиссякаемая тема для шуточек), поэтому мне приходится рано его отпустить. Он смеется на прощание ( с этими двумя я поразительно много смеюсь, даже странно) и треплет мои волосы, выдавая очередную шутку на уровне "сам пошутил - сам посмеялся" про их глазоубойный цвет. Я улыбаюсь ему, мне отчаянно, до покалывания в кончиках пальцев, хочется сказать какую-нибудь очень банальную глупость, мол, вы же знаете, да? ты и Матти - самое лучшее, что у меня когда-либо было. не знаю, что со мной будет, если вы исчезнете. не исчезайте, пожалуйста, но вместо этого я еле заметно киваю ему на прощание, а он, протянув мне книгу, которую я на автомате хватаю, запрыгивает в маршрутку, подмигивает мне и, прежде, чем я успеваю как-либо среагировать, даже просто махнуть ему рукой, маршрутка отъезжает.

Как только он разберется со своими делами, я вытащу его на море. Туристы уже уехали, на пляжах очень красиво, пустынно, приятно. Соленость моря кружится в воздухе и оседает на языке, песок забивается в кеды, брызги от накатывающих на берег волн попадают на футболку, и мне хочется припасть к границы земли и воды - к месту, которому, я кажется, принадлежу.

i remember every single thing you said to me.

@темы: сидирум, саймон говорит, конфликт отцов и поколений всегда был развит у тюленей, в нашем шапито страшно и темно, я вам не скажу за всю одессу

01:50 

laughs but is really sad inside.

x x x
Когда Курт Кобейн вышиб себе мозги, газеты расписали это как рок-н-ролльное самоубийство, забыли про человека и сосредоточились на идее, что наркозависимость — разновидность романтического бунта, объявили депрессию творческим страданием, хотя по-хорошему это чистой воды слабость. Так что, в конце концов, лицо обычного человека, который любил музыку и мог придумать мелодию и текст, оказалось на глянцевых плакатах, так же и бедняга Сид Вишес, подросток, раб большого бизнеса, чьи самоистязания вдруг оказались рок-н-ролльным шиком. Я читал в газете, что Сида изнасиловали в тюрьме в Нью-Йорке, когда его обвиняли в убийстве Нэнси Спанжен. Так, ляпнул журналист между делом. До сих пор не знаю, правда это или нет. Может, кто-то думает, типа сам виноват, мол, плевал в толпу, резал вены, ходил с панковской причёской. Может, им кажется, он заслужил и дозу героина, которую пустил по вене, когда погиб.
Интересно, сколько людей знает, что по-настоящему Сида звали Джон, что он пришёл в Sex Pistols на замену Глену Мэтлоку. Посмотрите на его фотографии, до того, как он вошёл в группу и научился мультяшно рычать, приятный парень, почти ребёнок. Кто-нибудь из старших должен был помочь ему выбраться. Гляньте на Макларена и Вествуд, прошло двадцать лет, они благоденствуют, и есть в этом что-то порочное. Они были частью истеблишмента, а члены группы — простыми ребятами, и этот парад мод и авангард были такими же элементами системы, как Палата Лордов. Все они были похожи, одержимы пустыми фразами, они жили в мире фантазий, хотели славы и богатства, разыграли карту представления системы о бунте, как будто в дресс-апе есть что-то сложное. Мы называли его Тупой Сид, потому что все были в курсе, им управляют, используют в деловых интересах, мы ненавидели этих мразей. Не то чтобы мы имели что-то против него лично, просто мы понимали, что его наёбывают.
Стыд и позор, что из человеческого существа делают мультяшного героя на плакате, что безымянные бизнесмены делают бабки на его смазливой мордашке и элвисовской ухмылке, превращают его в пластмассовую куклу, нью-йоркский передоз, тупая идея рок-н-ролльного города, искристая галерея наркоманов и платиновых дисков. В голове играет «Город Мёртвых» сингл The Clash, я вижу Диснейленд, полный мёртвых музыкантов, Дженис Джоплин и Джимми Хендрикс прячутся от Сида, Курта и Малькольма Оуэна, разбитый Форд Кортина — бампер в бампер с хромированным Кадиллаком, Оуэн вдавливает газ в пол и влетает в задницу Кадиллаку, гнёт решетку радиатора, царапает розовый лак, Сид тащит обрез, а Курт свешивается из окна и целится из пистолета в волосатиков, кричит, мол, чёртовы хиппи, Мэрилин хватает за яйца Джеймса Дина, когда он трахает её на крыше бензоколонки, разглядывая плебеев внизу, Джонни и The Self Abusers в толпе мажоров, и осколки «Некрофилии» Стюарта Хоума летят по улицам города, разбитого на музыкальные микрорайоны.

@темы: копипаста, литературщина, человеческий панк, саймон говорит

10:43 

laughs but is really sad inside.
Июнь уже почти закончился, а ко мне только пришло ощущение лета.
только уберите пожалуйста из моей жизни необходимость что-то решать с поступлением.



I'd be just like a bird tryin' to escape from your lies.


Чувствую себя Паганелем без шляпы.





@темы: я вам не скажу за всю одессу, сидирум, саймон говорит, лехаим, в нашем шапито страшно и темно

16:35 

laughs but is really sad inside.
06.02.2015 в 15:37
Пишет эллеф, рот полон звезд:

"Sum: Forty Tales from the Afterlives" by David Eagleman.
Narrated by Noel Fielding.


Когда ты думаешь, что ты уже умер, фактически, ты еще не умер. У смерти два этапа, и когда ты просыпаешься после предсмертного вздоха, ты находишься в чем-то, похожее на Чистилище: ты не чувствуешь себя мертвым, ты не выглядишь мертвым и, по сути, ты не умер. Пока.
Возможно, ты думал, что загробная жизнь будет как мягкий белый свет, сверкающий океан или парение в музыке. Но куда больше она напоминает то чувство, когда встаешь слишком резко: на один момент теряешься и не можешь сказать, кто ты, где ты находишься, забываешь все детали своей жизни. И чем дальше - тем страннее. Сначала все темнеет до слепоты ярко, ты чувствуешь, как плавно исчезает значение всех твоих былых запретов, и нет сил на сопротивление. Ты начинаешь избавляться от своего эго и вместе с ним - от гордыни. Затем ты теряешь самоотносимые воспоминания. Ты теряешь себя, но, кажется, это не особо тебя волнует. Остается только самая малая часть тебя, твоя суть - чистое сознание, обнаженное, как младенец.
Чтобы понять значение загробной жизни, нужно помнить, что все люди многогранны. Поэтому, всю жизнь находясь только внутри собственной головы, ты куда лучше видел других людей, нежели себя самого. Таким образом, всю свою жизнь ты проходил с помощью других людей, держащих зеркала для тебя. Они превозносили твои положительные качества и критиковали твои плохие привычки, и эти перспективы - часто неожиданные для тебя самого - помогали тебе найти правильное направление в жизни.
Ты настолько плохо знал себя, что ты постоянно удивлялся, когда видел себя на фотографиях или слышал свой голос на записи. Вот и получается, что большая часть твоего существования проходила на глазах, слуху и на кончиках пальцев других людей. И теперь, когда ты покинул Землю, ты хранишься в головах, разбросанных по всей планете. Здесь, в Чистилище, собраны все люди, которые когда-либо контактировали с тобой. Все разрозненные кусочки тебя слиты вместе, объединены и унифицированы. Зеркала подняты перед тобой. Впервые, ничего не упуская, ты ясно видишь себя.

И именно это тебя убивает.

original.




URL записи

@темы: копипаста, лехаим, саймон говорит, в нашем шапито страшно и темно

20:16 

the night feels so much better than the day vol.2

laughs but is really sad inside.
небо чертовски устало, в гробу оно видело всех этих людей.
хочу выйти на дерибасовскую, раскинуть руки и закричать.
дважды сегодня стукался затылком о стену, один раз упал с лестницы, один раз упал на абсолютно ровном асфальте. хьюстон хьюстон где вы хьюстон у нас проблемы мы глупые.

вася вася от всех бед - петля и табурет.
буду жить под мостом и курить дешевые сижки под the apers.

@темы: сидирум, саймон говорит, без заглавных букв

19:55 

laughs but is really sad inside.
x x x
Мне дали задание написать эссе о красоте.
Я вклеил твою фотографию в тетрадь.
За это задание я получил высший балл.
x x x

Когда спрашивают о любимых книгах, единственные, о которых я могу вспомнить - те, коорые ты мне посоветовала, те, которые мы с тобой обсуждали, подложив под голову рюкзаки, на капоте старенького Форда, ожидая, пока подостынет двигатель. Когда спрашивают о любимых фильмах, я могу вспомнить только те, которые мы с обой смотрели, укрывшись одним пледом, пока я грел твои руки в своих руках - это казалось самым лучшим моментом в моей жизни, ведь все хоть сколько-нибудь важные моменты моей жизни были синтезированы тобой. Твоя солнечная улыбка, как бы заезженно это не звучало, будто бы освещала тебя изнутри, делая твою красоту более выраженной и яркой. Когда ты улыбалась одними глазами, я хотел запечатлеть этот момент на пленку и носить его в кошельке вместо денег, ведь ты была наибольшей моей ценностью.




@темы: саймон говорит, в нашем шапито страшно и темно

23:31 

i hope you never reproduce vol.2

laughs but is really sad inside.
я бы обнял тебя, да ехать с пересадками.
я бы пришел к тебе, да камни на дороге слишком больно впиваются в подошву моих кед, Лицо все в царапинах и крови, на моем к тебе пути слишком много ловушек, камней и пропастей. Между нами, в буквальном смысле, пропасть, и я не могу найти в себе достаточное количество сил, чтобы у меня получилось ее преодолеть. Да и стоит ли оно того?

* * *

Если вы не возражаете, мне нужно в душ, чтобы никто не смог понять, плачу ли я.
Чтобы смазанные лица толпы, которым, на самом-то деле, на меня глубоко наплевать, перестали смотреть на меня как на развлечение, куда они купили самые дорогие билеты. Проходите, не стесняйтесь, вот сейчас, вот прямо сейчас, через сотую секунды он придет к выводу, что не видит ничего хоть немного стоящего, что могло бы убедить его в не-бессмысленности жизни. Какая была цель у Бога, эволюции, Аллаха, Будды, макаронного монстра, когда он нас создавал? И была ли она вообще? А если мы - лишь развлечение богов, неземных существ, кого-то вышестоящего, мы - зверушки, за возможность увидеть чьи мучения многие выложили какие-то свои высшие ценности. дорогая, там человек с моста будет прыгать, давай продадим сына. помнишь тот столовый сервиз, что нам на двенадцатую годовщину подарила тетя Ф.? давай продадим его и пойдем смотреть, как мучается человеческий ребенок, не находя в себе сил для того, чтобы даже встать с кровати на следующий день.

* * *

мы были не более, чем обыкновенными детьми, которым ничего не светило. мы выросли в Норфолке и все, что нам оставалось - глупые шутки про Норфолк. Научный руководитель в университете говорил про Шекспира, чуть не брызжа слюной, дети, не верьте тому, кто так поступил с Отелло, не повторяйте чужие ошибки, а потом будто просыпался ото сна и говорил о Бернсе - я представлял себе шотландские поля, полные вереска, на которых чувствовался запах свободы, но, получая палкой по рукам, напрочь забывал о своих грезах, позволяя себе погружаться в них только в чулане для метел, обнявшись со старым и весьма потрепанным сборником Бернса, от которого пахло вересковыми полями, шерстью собак-пастухов, пергаментной бумагой, от этих книг пахло морем и свободой с большой буквы - временами мне даже хотелось утопиться в этих книгах навегда. Наш научный руководитель терпеть не мог испанцев и тридцатые года, но я взахлеб зачитывался Лоркой и Сернудой, а потом цитировал их ему - и то ли это была магия моего голоса, единственный вид магии, мне подвластный, то ли это была магия испанских мальчишек, то ли научный руководитель просто начал знакомство с не тех испанцев, но факт оставался фактом: я оставался у него после лекций и в перерывах между попытками как-то оформить мою дипломную, он читал мне "романсеро", от которого его странно мутные глаза будто бы прояснялись, а я цитировал ему "руины" и, честно признаться, практически всю жизнь считал это одной из самых лучших вещей, что вообще когда-либо со мной случались.

* * *

я никогда не писал "я" с заглавной, хоть того и требовали правила грамматики, я был слишком ничтожен, чтобы позволить своей руке тратить время на большое 'i', это было бессмысленно и отвращало меня от самого себя. я писал "вереск" с большой буквы, я писал с заглавной "свободу", "крик", "молчание". В общем, то, что имело хоть какое-нибудь значения для меня - в отличие от самого себя, ведь я был совершенно неважен и незначителен.

* * *

Она терпеть не могла галстуки в полоску и тоже никогда не писала свое имя с бльшой буквы, но она ворвалась в мою жизнь, словно шквальный шотландский ветер, о котором я читал в книжке-раскраске, когда был маленьким, она была моим спасением и погибелью, поэтому или не поэтому, но я писал ее имя с большой. К тому же, оно было невероятно красивое и будто таяло на языке, как горький шоколад из Кардиффа или постояннно преследующий тебя аромат рыбы в Ливерпуле. Она носила юбки только в феврале, заявляя, что это память о погибшем друге Фредо, что это ее дань его безбашенности; я, в принципе, не имел ничего против - она была такая красивая, с этими своими непонятно-какого-отттенка волосами, которые в помещении были словно темная вишня, а на солнце отливали медью или червонным золотом; с этими ее непонятно-какого-оттенка глазами, которые были то серыми, то голубыми, как шотландское небо над вересковым полем, то синими, как океан вокруг Леруика или Керкуолла, то зелеными, как свежая, нетронутая человеком, трава в горах, то какими-то медными или даже похожими на бренди - мне постоянно казалось, что, упади она или споткнись обо что-то, то обязательно расплескает все свое волшебство, выльет весь абсент из своего слишком яркого джемпера, расплескает весь бренди из своих прекрасных глаз и волос, что она как-то вся разом сдуется и потеряет все краски, а затем прямо на моих руках распадется на маленькие-маленькие частички и станет лишь серой кучкой пепла, в которой нет-да-нет все же будут мелькать некие радужные всполохи.

@музыка: computer in love by bonaparte.

@темы: в нашем шапито страшно и темно, саймон говорит, добро пожаловать на дно

20:07 

laughs but is really sad inside.
12:23 

laughs but is really sad inside.
A Tribute to Ayrton Senna and Roland Ratzenberger.

It’s a very special one this year. And so very sad. The car damage is based on Roland’s car. The flags are for their respective drivers. The flowers are very symbolic: white carnations for remembrance, pink gladiolus for strength of character, and hydrangea for perseverance. Qualities to symbolize both men. I didn’t have as much time as I wanted with this, but I like it. These two will live on in our memories forever. And I am very grateful to these wonderful people for their contribution to the history of Formula 1, for their life and for all they done. | remebering ayrton senna and roland ratzenberger.


"Twenty minutes before the start I went into the Williams garage. He was behind the computers, all alone looking at the data. I went to wish him good luck for the race, nothing more. And at that point - and there is no other word for it - he looked very upset. He was not well. That is the last image I have of him, not in the grid but in the garage - all alone with his thoughts." - Alain Prost

On the 1st of May, 1994, the Formula 1 community was rattled by the second fatality of the 1994 San Marino Grand Prix weekend, following the passing of Roland Ratzenberger only the day previous. Ayrton Senna, a 3-time World Champion, superbly skilled, and intelligent individual both on and off the track and an enigmatic character in the eyes of many, tragically passed away upon colliding into a barrier during the race. Senna’s fatal accident remains the last within Formula 1.
R.I.P Ayrton Senna (1960-1994).



@темы: саймон говорит, копипаста, эфадина

14:19 

пустые дома на обочине.

laughs but is really sad inside.



Существование без цели, без слов, просто дорога, усыпанная песком и мелкими камнями, которые слишком остро ощущаются через тонкую подошву потрепанных кед, - вот оно, существование не ради эфемерного итога, а потому, что иначе нельзя - ни отказаться от жизни, ни сыграть на своих, более выгодных, условиях. Наверное, оно и должно так пахнуть, будто соленые морские брызги, ударившие в лицо, будто сладкий сок на руках от прокушенной ягоды, который можно слизывать с чужих пальцев, будто можно представить человека, что будет рядом с тобой, что будет сидеть с тобой на каменном пирсе, положив рядом кеды с носками и свесив ноги в море, будто такой человек существует, будто ему на тебя не наплевать. То ли проклятые мы, то ли Родина - свинья. Мятные конфеты из детства, вкуснейший крымский лимонад и маленький блокнот с наклейкой Ramones на лицевой стороне - пожалуйста, оставьте меня там, в детстве, можно я останусь там навсегда.

Навсегда - неправильное слово, от которого так и несет фальшью, но отказаться от его использования ты не можешь - оно создает хоть какую-то иллюзию того, что такое понятие существует. Хочется закричать - так сильно, что буквально физически чувствуется горечь уже готовых вырваться, но неправильных слов на языке; слова, кажется, даже правильно подобранные все же выглядят потрепанными от времени и от частоты использования шаблонами, жалкими клише - не благородная бедность, а истощение, когда отдавать уже больше нечего, когда все смысловые тени слова были использованы, впитались в гортань и язык, когда каждое новое их использование не несет особого смысла, лиш ранит глотку будто осколками стекла.

Хочется закричать, но кричать некому, нечего, незачем - просто оставьте меня на обочине и уходите.

запись создана: 20.04.2015 в 12:52

@темы: в нашем шапито страшно и темно, саймон говорит, добро пожаловать на дно

a place to stay.

главная