laughs but is really sad inside.

знаешь, я очень люблю море. давно, еще когда площадка рядом с дельфинарием была пустынной, я любил часами сидеть на плитах, опустив ноги в воду по колено и думать о тебе. все эти дурацкие попытки выразить в словах меру моей к тебе привязанности всегда были слишком вульгарными, простыми, чтобы я смог осмелиться произнести их вслух. ты - мое солнце, ярчайшее из светил, но, когда я долго смотрю на тебя, у меня начинают слезиться глаза.

это как упрощенная масссовая культура, которую ты никогда не понимал, потому что никогда не был частью масс. никто никогда тебя не замечал и ты спокойно ездил зайцем в общественном транспорте и пролазил в кабинет врача без очереди, но никто не останавливал общественный транспорт на нужной тебе остановке и врач не мог поставить тебе диагноз. [хроническая грусть].

знаешь, когда волны накатывают на берег и съедают часть сухого песка? я - песок, и ты изменяешь мою структуру каждый раз, когда ты рядом со мной. каждый раз, когда ты включаешь 'stone, glass, concrete and gravel', я продолжаю, даже если и не хочу делать этого - 'all we've got to keep us together', потому что вся суть моего бытия рядом с тобой в том, что я - твое продолжение. [даже если бы и ты, и я хотели бы разъехаться по разным частям галактики, это невозможно.]


ocean ballad vol.1
если слишком долго живешь у моря, то рано или поздно оно начинает пожирать тебя. море - тот самый искуснейший лекарь на всем белом свете, который исцеляет тебя солью, но соль на ранах не отдается у тебя болью во всем теле, только совсем немного тоской - в самом сердце - тоской по морю и любовью к нему, нежной и сильной. море - понимающий, верный пес, что по твоему возвращению домой бросается к двери, готовый подпрыгнуть к тебе и облизать все твое лицо.
море - это слезы людей.

помнишь, как писал Б.: "из забыших меня можно составить город", только в твоей версии это обязательно прибрежный город, и каждый его житель сбегает от проблем к морю.

рядом с морем всегда кажешься себя слабым, беспомощным и жалким - море, в отличие от тебя, всегда спокойно внутри. на поверхности бушуют ураганы, стираются целые города, но море спокойно и останется таким навсегда.

как писал Р.: "ничто так не волнует кровь и не приводит дух в мятежное и тоскующее состояние, как шум ветра и морской прибой", этот шум прибоя - самое прекрасное, что ты когда-либо слышал и, уходя обратно в город, ты будто отрываешь от себя частицу (море и есть частица тебя, глупый).
знаешь, эти бутылки, в которых заточены корабли? в них заточены души. стекло прозрачно и маленькие люди, пассажиры корабля, всегда смотрятся в это стекло - им не понять, почему они в клетке уже столько лет. но ты, ты-то умнее их! море - зеркало твоего города, и ты смотришь на блики, мелькающие на поверхности, и рассеяно улыбаешься - каждый встреченный и отпущенный тобой человек прекращается в море и остается с стобой навсегда.

море.
море.
море.

звуки мягко ложатся на твой язык и осторожно выходят - самым тихим голосом, на который ты только способен, чтобы не потревожить море. тише, пожалуйста, тише.

ты так много времени проводишь у моря, что перестаешь его ценить, но оно единственное тебя понимает.

море.
родное.
растущее.
горчащее.
яркое.

привязанное к тебе, а ты - к нему.
море научит тебя разговаривать, не бойся.

ты используешь только четыре буквы - своебразная дань морю, но оно дает тебе гораздо больше, чем ты можешь и когда-либо мог отдать ему в ответ, море есть самое бескорыстное существо этого мира, живое, сильное и невероятно родное.
рычащее иногда, но все равно родное.

и пусть ты не выговариваешь букву "р", плевать.

море научит тебя всему.
море научит тебя писать (человек на берегу моря - всегда поэт) и ты напишешь ему самую прекрасную оду на свете.

и будешь его прославлять.
пообещай морю, что сохранишь его.

море.
море.
море.


когда ты создаешь аккаунт на интерпалс, что-то быстро и неуловимо ломается в тебе - в твоем городе примерно миллион человек населения, но ты настолько отвратен, что никто из них в тебе не заинтересован (но по какой-то причине ты думаешь, что где-то в другой стране такой человек есть. смешно). I've got to find my way back, retrace my steps so I can prove to you that I'm alive. (But you are not).

мне говорят, что я слишком быстро влюбляюсь в придуманные образы людей, в их надуманные черты и лживые недостатки, мне говорят, что я бываю привязан к ним сильнее, чем к людям из реальной жизни, чем к любимым персонажам из фильмов и книг, даже сильнее, чем к коту из соседнего двора, которого я всегда подкармливал - сколько себя помнил. кот был большой и пушистый, постоянно ласкался и смотрел на тебя своими огромными глазами, будто был готов вот-вот заговорить (он был из тех котов, что все понимают гораздо лучше некоторых людей), а потом я переехал и никому больше не стало дела до того кота.

ты говоришь, что любишь меня и дорожишь мной, но на деле все гораздо проще и куда менее произаичней: тебе дороги деньги, что ты заплатила за веревку, чтобы сделать из нее петлю и надеть ее на мою шею.

что-то в тебе ломается и кровоточит. cross your heart and hope to die, ведь кровь - признак того, что где-то внутри тебя, погребенная заживо, еще теплится жизнь.

убей её!
она недостойна жить (впрочем, как и ты).

***

любой твой текст заранее обречен на презрение. его сожгут и растопчут, как только появтся такая возможность, ведь в тексте - автор, а ты - тот самый автор, которого мир никогда не хотел. смирись.

следующая война не будет нашей. ни одна из войн, по правде говоря, не была нашей.

ты просто приходишь на поле боя мертвым (давно мертвым) и падаешь на холодную, но ласковую землю. ты рожден землей, поэтому умирать приходишь туда же. и пока ты мелкими шагами еще бредешь по полю боя, в голове твоеq еще проносятся мысли - ленивые, как застрявшие в янтаре насекомые, они тоже скоро остановятся.

это ведь легко.
тебе нужно просто успокоить дрожь в пальцах, пока ты набираешь этот текст на совершенно чужом для тебя языке, умудряться попадать по правильным клавишам на клавиатуре - и быстро, очень-очень быстро, ни капли не раздумывая, нажать 'отправить', потому, что, стоит тебе только дать время на раздумия, ты обязательно откажешься. меньшее из зол, да?

никогда ничего ни у кого не проси. даже если это клинок в спину в качестве избавления. не проси.

и между строк ты обязательно спрячешь признание в любви, на произнесение которого при жизни тебе не хватало храбрости, чтобы тот, кому оно предназначено, так никогда его и не прочел. а ты смешной.

юродивый юноша, за чьими страданиями всегда кто-то наблюдал, ведь это так увлекательно - все равно что, читая книгу, злорадствовать, когда кара настигает злодея.

и плевать, что правда о том, кто злодей, а кто - нет, существует исключительно в глазах смотрящего.


ты никогда ничего мне не обещала.
это я тот, кто совершенно по-глупому, по-мальчишески влюбился в тебя и в упор не замечал в тебе никаких пороков, никаких изъянов; мне казалось, что в моей ущербной, уродливой жизни ты была единственным счастливым моментом, единственной радостною нотой - я не раз говорил тебе об этом и (я должен был заметить, должен был!) в эти моменты лицо твое, обычно ничем не озабоченное, ясное, прекрасное, болезненно кривилось и ты спешила перевести тему на что-нибудь другое. я-то (дурак!) думал, что ты боялась мне признаться, как боится всякий, впервые встречающий такую чудовищную силу, впервые чувствующий на себе такую ужасающую зависимость от кого-то, как боялся когда-то я. я упорно не замечал твое лицо, искривлявшиеся будто бы от зубной боли, делал вид, что все по-прежнему прекрасно, но - и это было, в принципе, очевидно - ты больше не любила(?) меня.

я придерживался мысли о том, что любви, как таковой не существует, что любовь - слаба; что самые сильные и самые близкие отношения между двумя людьми, которые только могут быть в реалиях современного мира - есть дружба - дружба невинная, непорочная, не омраченная необходимостью покупать что-то и заглаживать эфемерную вину материально; я считал тебя своим другом - но обманулся даже в такой скромной для тебя характеристике.

иногда что-то ударяло мне в голову и я бросался пересматривать наши с тобой фотоальбомы: те фотографии, на которых ты улыбалась так, что у тебя, наверное, даже сводило скулы, те фотографии, на которых я покупал тебе мороженное с орехами и ты была так счастлива в эти моменты, так счастлива... я совершенно необоснованно полагал, что причина твоего счастья была в моей компании, но я обманулся и в этом, как обманывался в целом ряде вещей до этого.

я думал, что наша встреча позволила нам отрастить крылья - на деле же, как оказалось, я отрезал тебе твои крылья и пригвоздил к грешной земле: ты никогда не любила церковь и не была ничуть религиозной, но эти выражения прицепились к тебе, как репей к бездомному псу или матерная речь к Лэндфорду; ты всегда смотрела свысока на тех, кто ходил по воскресеньям в церковь и употреблял в своей речи 'Oh, My Lord!' - это давало мне еще один повод для подтрунивания; я любил подшучивать надо мной, ты отвечала мне тем же - мне казалось, что у нас все было совершенно прекрасно. "К хорошему быстро привыкаешь..." и я привык просыпаться от боли в затекшей руке, когда ты, в очередной раз перекатываясь по кровати во сне, наконец затихала и укладывалась спиной мне на грудь - твои волосы пахли свежестью, лесной свежестью - чем-то хвойным, мне кажется; пихтой, наверное - и, совсем немного, едва уловимо, яблоками с медом.

я шутил про Рош-Ха-Шана, ты - про Йоль и Самайн, а люди, которые волей случая слышали наши шутки, но не были знакомы с обстоятельствами их возникновения, только пожимали плечами и презрительно поджимали губы, мол, психи - что с них взять?

меня такое отношение коробило, но ты смеялась - я обожал твой смех; он был, помимо самой тебя, целостной и чудесной, самой прекрасной вещью в моей жизни - тихий и немного хриплый, он заставлял меня улыбаться и ценить каждую секунду, что была у нас в распоряжении.

наверное, стоило ценить сильнее.
тогда бы ты, возможно, не ушла.

@музыка: Northlane – Singularity

@настроение: to write or not to write

@темы: саймон говорит, после прочтения сжечь, ноа купил себе маяк и остался там жить, литературщина, лехаим, без заглавных букв, spoken word poetry